Одна из задач, которая ставилась нашим исследованием, состояла в изучении и сравнении групп, как среди граждан, так и среди предпринимателей, которые либо основательно втянуты в коррупцию, либо, напротив, готовы активно препятствовать ей. С этой целью среди граждан и предпринимателей были выделены следующие группы:

«Группа риска», к которой отнесены респонденты, отличающиеся повышенной склонностью к достижению своих целей коррупционным путем («инициативные взяткодатели») и негативно оценивающие перспективы антикоррупционной деятельности.

«Группа надежды», к которой отнесены респонденты, понимающие системные причины коррупции, не являющиеся активными взяткодателями («пассивные взяткодатели») и в целом позитивно настроенные на борьбу с коррупцией.

«Группа остальных», к которой отнесены респонденты, близкие к среднестатистическим характеристикам.

«Группы риска» в обеих выборках формировались из респондентов с высокими установкой на коррупцию и вовлеченностью в коррупцию. «Группы надежды» в обеих выборках формировались из респондентов с низкими установкой на коррупцию и вовлеченностью в коррупцию, а также с высоким уровнем понимания коррупции.

При сопоставлении «групп риска» среди граждан и бизнесменов можно выявить следующие общие черты и закономерности.

Во-первых, это люди, как правило, не бедные. Во всяком случае, людей с низкими доходами в «группах риска» для обеих выборок гораздо меньше, чем в других группах.

Во-вторых, что вполне естественно, «группы риска» в обеих выборках близки по своему духу, взглядам на жизнь, т.е. по своему мировоззрению и ценностным предпочтениям. Довольно условно их можно назвать «жесткими прагматиками с налетом цинизма». Не случайно, отвечая на вопрос о том, что требуется для победы над коррупцией, обе «группы риска» одинаково отличаются склонностью к патерналистскому решению проблемы («должен захотеть Президент»), фатализмом («в России всегда будут воровать») и неготовностью солидаризироваться с антикоррупционной политикой.

В то же время, такое сходство наблюдается не по всем позициям анкет. Так, в обеих выборках содержался вопрос с некоторыми утверждениями мировоззренческого характера. Представление о расхождениях и сходстве дает следующая таблица.

Таблица 11. Частоты согласия респондентов (в процентах) из «группы риска» среди граждан и среди бизнесменов с вариантами ответов на вопрос: «С КАКИМ ИЗ НИЖЕПРИВЕДЕННЫХ СУЖДЕНИЙ ВЫ БЫ СКОРЕЕ СОГЛАСИЛИСЬ, А С КАКИМИ НЕТ?»
Варианты ответов “Группа риска” среди граждан “Группа риска” среди бизнесменов
Что бы ни говорили, а деньги теперь решают все 73,3 53,8
Люди, которых мы выбираем в органы власти, быстро забывают о наших заботах 68,2 56,2
Законы сейчас никто не соблюдает, поэтому быть «законником» наивно и глупо 52,8 46,9
Раз у нас наступил капитализм, то и жить надо по закону капитализма – побеждает сильнейший, человек человеку волк 34,7 35,4

Отметим, что ответ «Главная цель Запада — превратить Россию в третьеразрядную страну, в свой сырьевой придаток» не был в «группе риска» среди бизнесменов столь же популярным, как в той же группе среди граждан Это наблюдение в какой-то степени можно считать оптимистичным: российский бизнес (даже в его сегменте, предрасположенном к коррупции) не склонен разделять стереотипы, рожденные периодом «холодной войны», т.е. смотреть на Запад как на врага.

И, наоборот, граждане, отнесенные к «группе риска», не отличаются от других по ответу «Крупные бизнесмены, банкиры, олигархи получают все больше влияния и власти». В то же время граждане в целом по выборке дали более высокий процент категорического согласия с этим утверждением (56,4 %) по сравнению с бизнесменами в целом (39,1 %). На наш взгляд, это объясняется следующим. Для граждан данный фактор является весьма значимым с политической точки зрения (второе место по числу полностью согласных с этим суждением): в конечном счете, для общества не так уж и важно, определяет ли политику узкий круг партийных бонз или столь же узкий круг беспартийных толстосумов. И то и то одинаково не соответствует представлениям о демократии. Бизнесмены же в целом проявили себя в ответах по данному вопросу более спокойными и рассудительными. Однако когда дело доходит до групповой дифференциации, «группа риска» среди бизнесменов дает статистически значимый «всплеск» полностью согласных с приведенным суждением, а разные группы среди граждан здесь остаются гомогенными. Следовательно, что-то происходит с «группой риска» среди предпринимателей. Что же?

Как уже говорилось выше, «группы риска» в обеих выборках — это респонденты, которые ради достижения своих целей не особенно рефлексируют, если нужно дать взятку, и в то же время стремятся оправдать для себя такое поведение. Однако для «группы риска» среди граждан близость олигархов к власти не является аргументом, оправдывающим собственное коррупционное поведение, ибо это для них совершенно иная страта. А вот для «группы риска» среди бизнесменовутверждение о близости к власти олигархов, т.е. некоторых из их же сословия, воспринимается (скорее, подсознательно) именно как один из аргументов для самооправдания («почему этим можно, а нам нельзя?»).

Наконец, лишь чуть больше половины в «группе риска» предпринимателей полностью согласны с суждением: «ЧТО БЫ НИ ГОВОРИЛИ, А ДЕНЬГИ ТЕПЕРЬ РЕШАЮТ ВСЕ», тогда, как у обычных граждан почти три четверти в данной группе уверены в этом. Это расхождение можно трактовать таким образом. Известный психолог А.Маслоу разработал теорию, ставшую уже классической, об иерархии потребностей. И самой первой ступенью в этой иерархии являются базовые, витальные потребности — в пище, воде, сне и т.п. У бизнесменов, естественно, в гораздо большей степени и, главное, на более высоком качественном уровне, чем у обычных граждан, удовлетворены потребности первого уровня. Поэтому предпринимателей заботит уже удовлетворение потребностей более высоких уровней, которые далеко не всегда или вообще не связаны с деньгами (потребности в самоуважении, признании, любви, самоидентификации и проч.). Люди же, не удовлетворившие свои витальные потребности на должном уровне, подсознательно более высокую значимость приписывают деньгам (хотя суждение «деньги решают всё» имеет более широкое социальное значение с негативным смыслом — «всё продается и покупается», на самом деле сказывается названный психологический феномен).

«Группы надежды» в обеих выборках можно с той же долей условности назвать «оптимистическими романтиками». Однако мы бы не взяли на себя смелость определять, какая из этих групп более реалистична. Возможно, и «группа риска». Однако история делается, как правило, силами «романтиков», даже несмотря на то, что они обычно находятся в меньшинстве.

В принципе между «группами надежды» в обеих выборках, как и в случае с «группами риска», не обнаруживается принципиальных различий. Сравнение ответов, поддающихся сопоставлению в обеих выборках по «группе надежды», свидетельствует о большой схожести их мировоззренческих позиций и ценностных установок.

Если же принимать во внимание несущественные различия, можно отметить следующее.

Во-первых, среди бизнесменов в «группе надежды» несколько больше процент (в сравнении с той же группой среди граждан) тех, кто понимает, что коррупцию можно победить только в системном противодействии ей, только в объединении сил государства и общества. Такой ответ в данной группе среди бизнесменов дали 74,8 %, а среди граждан — 70,2 %. Небольшое различие объясняется, скорее всего, тем, что здоровый бизнес, находясь в более жестких тисках коррупции, острее ощущает и необходимость объединения.

Во-вторых, несколько разнится отношение к системе анонимным сообщений о фактах коррупции. Значимые расхождения можно обнаружить при выборе ответа «Под этой маркой возможна дискредитация честных людей». «Группа надежды» среди бизнесменов дала такой ответ в 46,7 % случаев, а среди граждан — только в 34,1 %. Если же принять во внимание другие ответы по данному вопросу, видно, что бизнесмены, входящие даже в «группу надежды», менее охотно высказываются в пользу такой системы в сравнении с аналогичной группой среди населения. Причина таких расхождений среди респондентов, обладающих в целом сходным мировоззрением, понятна в силу разницы их социальных ролей.

В-третьих, несколько отличаются ответы и по вопросу-тесту о гипотетическом человеке, донесшем о своем начальнике-коррупционере. Из следующей таблицы хорошо видны такие различия.

Таблица 12. Частоты выбора респондентами из «группы надежды» среди граждан и среди бизнесменов вариантов ответа (в процентах) на вопрос: «ПРЕДПОЛОЖИМ, ЧТО ВАМ РАССКАЗАЛИ ПРО ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА, КОТОРЫЙ, УЗНАВ, ЧТО ЕГО НАЧАЛЬНИК БЕРЕТ ВЗЯТКИ, НАПИСАЛ ПРО НЕГО В ПРОКУРАТУРУ. ВЫБЕРИТЕ ОДНО ИЗ СЛЕДУЮЩИХ СЛОВ, КОТОРОЕ С ВАШЕЙ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ НАИБОЛЕЕ ТОЧНО ХАРАКТЕРИЗУЕТ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА»
Варианты ответа “Группа надежды” среди граждан “Группа надежды” среди бизнесменов
Герой 6,6 11,1
Честный человек 46,0 39,3
Чудак 18,2 26,7
Завистник 10,3 11,1
Мстительный человек 5,0 8,9
Предатель 0,7 2,2
Затрудняюсь ответить 9,9 0,7

В обеих выборках «группы надежды» численно в процентном отношении превышают «группы риска» (составляют соответственно 15 % и 8,7 % среди граждан; среди бизнесменов разрыв меньше — 19 % и 18,3 %). Таким образом, исходя из репрезентативности всего исследования, можно считать, что примерно 17 % взрослых россиян обладают антикоррупционной установкой, пониманием системных причин коррупции и готовностью к активному противодействию коррупции. Для создания антикоррупционного «фронта» или антикоррупционной гражданской коалиции это не так уж и мало.

1. Исследование и его задачи
2. Основные результаты глубинных интервью
3. Оценки коррупции
4. Практика бытовой коррупции
5. Практика деловой коррупции
6. Общественный антикоррупционный потенциал
7. Некоторые рекомендации